тульская областная универсальная научная библиотека
ТУЛЬСКАЯ ОБЛАСТНАЯ
НАУЧНАЯ БИБЛИОТЕКА
структурное подразделение ГУК ТО
"Региональный библиотечно-
информационный комплекс"
Режим работы:
пн. - чт. - с 10:00 до 19:00
сб., вс. - с 10:00 до 18:00
пт. - выходной
последняя среда месяца
санитарный день
300 041, г. Тула,
ул. Тургеневская, д. 48
Для корреспонденции:
300 000, г. Тула, а/я 3151
Тел.: +7 (4872) 31-24-81
guk.torbik@tularegion.org
Памятные даты

ТУЛЬСКИЙ ВЕНОК ВЫСОЦКОМУ-2 : сборник художественных произведений туляков, посвященных Владимиру Высоцкому

Электронная версия сборника "Тульский венок Высоцкому-2", выпущенного тульским издательством "Ангелина" в 2008 году, подготовлена В. Щербаковым в 2010 году

© Тульский клуб любителей творчества
Владимира Высоцкого
«Горизонт».

70-летию со дня рождения
Владимира Высоцкого
посвящается

СОДЕРЖАНИЕ

Светлана Аверьянова
Ни единою буквой не лгу

Светлана Аверьянова
«Серебряной струной ты век озвучил свой…»

Елена Березова
Послесловие к юбилею
«Как не верят в беду, когда она…»
«Париж – провинция похуже Тулы…»
«Глаза мои сухи, сокрыта слеза в уголке…»

Валерий Вашкин
«Поэт от Бога, труженик, Пророк…»

Борис Голованов
Высокий свет

Владимир Гусев
«Гнев, любовь, печаль, досада…»

Глеб Дейниченко
«Когда в застолье пьяном о Высоцком…»

Татьяна Еремина
«Слухи ходили разные…»

Елена Ерошкина
«Он все шутил про 37, а умер в 42…»

Дмитрий Кормилицын
«Ты чувствуешь, когда пронзает пуля…»

Сергей Матвеев
«Словно пулей пробило гитару…»

Александр Машков
Разговор с поэтом
Когда-нибудь... 
Привередливый

Владимир Милов
У памятника Высоцкому

Марина Миронова
«Принц к последнему призван ответу…»
«Снова времени – прямо в обрез…»
«Он не был в песне легким, парусным…»
«Давно травой затянуты траншеи…»
«Довольно из динамиков кричать…»
«В судьбе великих нет осечки…»
«Вновь на Страстном бульваре звон струны…»

Николай Попков
«Бестолковость и вздор!..»

Александр Сафонов
«Уставшее солнце к закату катилось…»

Виктор Улогов
«Поэт – не страус и в песок…»
Песня

Левон Абрамян
Уже не встретить

Примечания

Перечень наиболее интересных публикаций тульских авторов
о жизни и творчестве Владимира Высоцкого


НИ ЕДИНОЮ БУКВОЙ НЕ ЛГУ…

Владимиру Высоцкому – 70... Много это или мало? По человеческим меркам – целая жизнь, в историческом масштабе – только миг. У Высоцкого, прожившего «меньше полувека – сорок с лишним», этот миг стал ослепительно ярким, как у звезды. Но не падающей, а вспыхнувшей, сверхновой, свет которой будет дарить тепло и радость многим поколениям людей, вселяя уверенность в завтрашнем дне, заряжая небывалой энергией, поддерживая в трудную минуту.

В чем же истоки притягательной силы песен Высоцкого? Прежде всего – в обжигающей правде – «ни единою буквой не лгу». В. Высоцкий в своем творчестве продолжил и развил традиции А. Пушкина, А. Чехова, С. Есенина, посвятив лиру «народу своему» и не мысля себя без России. Его произведения узнаваемы и неповторимы, «везде есть своя, Высоцкая червоточина», в которой весь смысл и смак».

Поэт считал, что нужно создавать что-то новое, а «повторять не стоит и не надо». Именно поэтому ему удалось обогатить сокровищницу русской поэзии своим, личным направлением. Подавляющее большинство его песен и стихов (даже шуточных!) содержит размышления о жизни и предназначении человека. Здесь и пушкинская гениальность, и чеховская «краткость – сестра таланта», когда словам тесно – мыслям просторно, и есенинский поиск смысла жизни.

В нашей памяти В. Высоцкий навсегда останется воплощением правды жизни, человеком, соединившим в себе легко ранимую душу и неистовый сгусток энергии, дерзким, непримиримым борцом, уверенным в том, что «еще не вечер!». Это отразилось в его неповторимом голосе, который буквально намагничивал воздух.

70-летие легендарного поэта и актера туляки решили отметить изданием данного сборника. Инициатором его выхода является Тульский клуб любителей творчества Владимира Высоцкого «Горизонт». На счету этого общественного объединения, которое уже 20 лет работает на тульской земле, – активное участие в выходе самого полного в России собрания сочинений поэта в пяти томах, выпуск литературно-краеведческого исследования «Владимир Высоцкий и Тульский край», аудиодиска с песнями барда в исполнении туляков и единственного в стране периодического издания об актере – журнала «Горизонт». По инициативе клуба в областной библиотеке открыт второй в России читальный зал литературы о Владимире Высоцком, проводятся областные фестивали исполнителей произведений поэта, вечера его памяти и тематические выставки.    

Этот сборник является продолжением «Тульского венка Высоцкому», вышедшего в 1998 году – в год 60-летия поэта. В этих двух небольших книгах собрано практически все самое лучшее из тульской «высоцкианы» последних лет. По мере накопления материала будут выхо­дить другие выпуски «Тульского венка Высоцкому».

Светлана АВЕРЬЯНОВА

[наверх]


Светлана АВЕРЬЯНОВА

*   *   *

Серебряной струной
ты век озвучил свой, –
Двадцатый век,  
звенящий звонче стали.
Наполнил правдой мир
хрипящий голос твой,
А кони твои
время обогнали.
Шекспировский театр
не умер в нашем веке;
Не Гамлета играл,
а Гамлет в тебе жил.
Все лучшее, что есть
в мятежном человеке,
В театре жизни
ты отобразил.
Твой финиш – горизонт –
уже не так далек;
Напрасно голосят
безликие кликуши.
Своею колеей
ты доберешься в срок,
Чтобы спасти
страдающие души.
Серебряной струны
не смогут оборвать.
Нить поколений!
Верю: не прервешься!
Твой голос не устанет
в нас звучать.
В своих стихах
ты с нами остаешься!

[наверх]


Елена БЕРЕЗОВА

ПОСЛЕСЛОВИЕ К ЮБИЛЕЮ

Снова обожают и судачат,
Снова раздевают до костей
И слагают дифирамб на сдачу
С километра старых новостей.

Все гадают: нужно ли, не нужно ль
Выдувать хвалу из медных труб, –
И, сойдясь толпою неуклюжей,
Нос суют и пробуют на зуб.

К памяти не зная состраданья,
Как когда-то, снова наповал:
Не крещеный, мол, без покаянья
Отошел, отпел, отцеловал.

Да, такой! И никому из смертных,
Что прошло, уже не изменить.
Во Всевышний замысел поверьте –
Только так он должен был прожить.

Боль такая всем ли по карману?
Суть земная – каждому своя.
На ходу зализывая рану,
Не остаться ангелом в боях.

Не скостить за давностью порока;
Приговор – вперед на много лет –
К должности российского пророка
Тем, кто есть воистину поэт!

*   *   *

Как не верят в беду, когда она
Похоронкой стучится в дверь,
До последнего вздоха гитарного
Ты, Россия, тоже не верь.

Ты не верь в эту весть ненастную,
Хоть ей от роду 20 лет.*
Каждый год день рожденья празднует
Твой певец, твой актер и поэт.

Ты не верь этой тьме наползающей,
Где забыты добро и честь.
Есть надежда и совесть, пока еще
У России Высоцкий есть.

Привередливы кони верные,
Не сдержать их ретивый бег.
Дать Россию прошу ему первому
Подорожную в новый век.

Стих пропах типографскими красками.
Слов печатных скала не крепка ль?
Будем первыми вместе в связке мы
Новых гор покорять вертикаль.

Презирая и смерть, и подлости,
С хрипотцою во весь экран,
Средь героев любовных повестей
Он был первым, как Дон Гуан.

А когда не станет на Родине
«Черных кошек» и «черных котов»,
Первым будет представлен к ордену
Боевой капитан Жеглов!

*   *   *

Париж – провинция хуже Тулы…
В. Высоцкий

«Париж – провинция похуже Тулы» –
Усмешка баловня, облазившего свет.
Она мне все мозги перевернула.
Смотрю вокруг: чего здесь только нет!

Здесь Сены нет и нет Марины Влади,
Здесь Эйфелевой башни даже нет.
Сдается мне, пора обмен наладить –
Держи, Париж, пошире портмоне.

С тобою мы – провинция что надо!
Сложилось в мире равновесье чтоб,
Я здесь живу без славы и награды.
Мне до цивилизованных Европ

Не дотянуться ни звонком, ни почтой.
На ладан дышим, но не дуем в ус,
И я Париж всю жизнь люблю заочно,
И мне плевать на невзаимность чувств.

Ведь мне туда не съездить на побывку.
В моих карманах франки не шуршат.
Согрета гения лукавою улыбкой
Провинциалки скромная душа.

*   *   *

Одиннадцатое июля восьмидесятого года.
…Ты уезжаешь в Москву. – Не плачь, еще не время.
…Я медленно глажу тебя по небритой щеке.
М. Влади, «Владимир, или Прерванный полет»

Глаза мои сухи, сокрыта слеза в уголке.
Твои чемоданы, томясь ожиданием, дремлют.
Я медленно глажу тебя по небритой щеке,
И колет ладонь мою неумолимое время.
Приняв посвящение в этот сомнительный сан, –
Твой ангел-спаситель, была я твоею порукой
Среди городов, континентов и разности стран.
И вот становлюсь я отныне твоею разлукой.

Ты сам покидаешь себя шаг за шагом, шаг за…
Сгорает душа на костре небиблейского пекла.
В отекшем лице мне знакомы лишь только глаза.
И запах духов растворяется в запахе пепла.

«Возьму себя в руки. Как только приедем в Париж».
А дальше нет слов. Разве самые-самые песни
Пропеты уже? Ну, тогда почему ж ты молчишь,
Еще не уехав, назад возвращаешься если?

В московское лето уверенно лайнер нырнет.
Сойдут пассажиры по трапу. И знают лишь двое
На двух перекрестах Европы, что прерван полет.
И все же не знают, что там уготовано завтра судьбою.

Лист белой бумаги не саван, не вечности снег.
Пусть знаков печатных толпа не затопчет мой почерк,
Где наше с тобой постиженье друг друга и где…
Где... наше прощанье в двенадцать пронзительных строчек,

Где плакать не время еще, где уже вдалеке
Я медленно глажу тебя по небритой щеке.

[наверх]


Валерий ВАШКИН

*   *   *

Поэт от Бога, труженик, Пророк,
Певец России терпеливый, благородный.
Когда над ней навис тяжелый рок,
Пучина зла, и тьма вокруг, и не видать дорог,
Володя, голос твой –
бальзам на раны, светоч путеводный!

Твоя кровоточащая душа
Все людям отдала до капли, без остатка,
Людских сердец надежды, боль взяла,
Перестрадала, вновь пережила
И выплеснулась в песнях без оглядки.

Себя ты не жалел и не щадил,
Шел по прямой, других путей не зная.
Вся жизнь – на нерве, на пределе сил.
Кому еще дана судьба такая?

Но ты не умер. Нет. Ты не ушел.
Тревожа душу, сердце боль сжимает
В тот миг... В тот миг, когда я слушаю тебя.
Твой голос искру Божью разжигает.

[наверх]


Борис ГОЛОВАНОВ

ВЫСОКИЙ СВЕТ

Ему бы было только шестьдесят.*
Но нет его. Сгорел он, как комета.
Домокловым мечом года висят –
Вот участь всех талантливых поэтов.

И надо мужество великое иметь
Ходить под тем мечом по белу свету,
Стихи писать и людям песни петь,
И быть во всем похожим на комету.

Чем больше и талантливей поэт,
Тем ярче от него в сердцах и душах свет!

[наверх]


Владимир ГУСЕВ

*   *   *

Гнев, любовь, печаль, досада –
Все в клубок переплелось.
Все вместило сердце барда
И от боли взорвалось.

Роль не сыграна. Не спета
Песня жизни до конца…
Унеслась душа поэта
В мир, где не болят сердца.

Тихо рыцари уходят.
И другие имена
Над планетой хороводят,
Их стирая имена.

И все реже, реже, реже
Сквозь кошачий нудный вой
Горькой правдой слух наш режет
Хрипловатый голос твой.

Лишь порой с экрана снова
В вечном праведном бою
Страстной совестью Жеглова
Будишь совесть ты мою.

И поешь, что это – счастье
Жить на свете для того,
Чтобы сердце рвать на части
И другим дарить его.

[наверх]


Глеб ДЕЙНИЧЕНКО

*   *   *

Когда в застолье пьяном о Высоцком
Болтают всласть профаны и глупцы
О том, что пребывал в запое скотском
И, дверью хлопнув, обрубил концы.

Еще о том, что он хрипел на грани, –
Что баб любил своих и не своих,
Что не в свои подчас садился сани...
И был средь хулиганов записных.

Я вам скажу, я вам сейчас отвечу:
А вы б смогли хрипеть, кричать, как он
В той темноте, когда задули свечи?
Когда Христос убит и запрещен?

He надо слез и горьких сожалений –
Он счастлив был судьбиною своей,
Он спел, сыграл для многих поколений
В стране волков и злобных егерей.

Высоцкий жив, хотя из бронзы вылит
С гитарою своей наперевес.
Он главной песней ранен в грудь навылет.
Он нам необходимый позарез!

[наверх]


Татьяна ЕРЕМИНА

*   *   *

Слухи ходили разные –
Добрые, глупые, грязные…
Но всех, как магнитом, тянуло
Послушать, о чем он поет.
Много лет с той поры мину?ло,
А в песнях душа живет.
И смеется она и мается,
Порой серебром рассыпается,
Порою слезой умывается,
Порой за собою зовет.
Отгремели запреты грозою,
В небесах он нашел приют.
А песни с его душою
Другие теперь поют.

[наверх]


Елена ЕРОШКИНА

*   *   *

Он все шутил про 37, а умер в 42.
Недолог все же путь земной
Божественных избранников.
А датой роковой и 42 быть может,
И 26, ведь суть не в этом,
А в том, чтоб быть таким, как он, Поэтом.

[наверх]


Дмитрий КОРМИЛИЦЫН

*   *   *

О, как роскошны летние фасады,
Ведь лето есть прекрасная пора!
80-й год, в пору Олимпиады
Стояла неуемная жара.

Ты чувствуешь, когда пронзает пуля,
Предчувствуешь, когда грядет беда,
Сегодня – 25 июля –
Великий Бард уходит навсегда.
О личной жизни очень много споров –
Таким путем попробуй-ка пройди.
От этих непристойных разговоров
Сдавило все до тяжести в груди.
Пугали, унижали, запрещали…
На сцене оставался все равно…
И зрители тебе рукоплескали
В театре, на концертах и в кино.
Источники твердят, что, мол, родился,
Спасибо, хоть не в дальней стороне,
А где родился, там и пригодился,
Со временем шагал в своей стране.
Всегда, да и во всем преуспевая,
Чеканя стихотворную строку,
В своих стихах и песнях воспевая
Все, что творилось на твоем веку.
Свой человек – он не бывает лишним,
Не остается никогда одним…
И есть, что спеть тебе перед Всевышним,
И есть, чем оправдаться перед ним.
Цветы к твоей могиле возлагают,
Чтут дни рожденья, памяти твоей,
Стихи читают, песни исполняют…
Скажу тебе: ты совесть наших дней!

[наверх]


Сергей МАТВЕЕВ

*   *   *

Словно пулей пробило гитару –
Оборвался натянутый нерв.
Свора псов, наконец, замолчала,
Гнать не надо – его уже нет.

Свора та, что народу могла диктовать:
Что любить, что читать и когда умирать,
Кто народный писатель, поэт и артист,
А коль титула нет – значит, вон уберись.

Да хоть в ад или в рай…
Только здесь не пиши.
А для нас ты был
Совестью русской души.

Ты без званий – народный. Тебя нарекли 
Мы великим поэтом российской земли
За правдивый твой стих, непокорный твой нрав
И за то, что к обрыву на голых осях...

Даже если и пил –
Никого не продал.
Ну а если любил –
Счастье тех, кто познал.

Ты остался навеки народом любим –
Нашим русским поэтом тебя нарекли.

[наверх]


Александр МАШКОВ

РАЗГОВОР С ПОЭТОМ

…Устаешь огрызаться и отбиваться,
Многие без Вас отбились от рук.
Очень много разных мерзавцев
Ходит по нашей земле и вокруг!..
В. Маяковский

Ну как же тебя не хватает
В России господ и пажей,
Где властвует серая стая
Клыкастых твоих типажей!

Ты видишь – знакомые лица,
Теснясь, проступают вокруг:
Блатные, пьянчуги, девицы,
С вершины сорвавшийся «друг».

По песням знакомая каста!
Ты даже представить не мог:
Портвейном залил депутатство
Опальный кремлевский стрелок!

И вникнув, что пенсия куцая, –
Последний из тех «могикан»! –
Челночит за шмотками в Турцию
С границы седой капитан!

Здесь смачно увешась цепями, –
Не в золоте – только носы! –
На рынке торгуют цветами
С нейтральной твоей полосы.

Ни бал-маскарад в зоопарке:
Бригаду пустили «под нож»!
И нет бегемота под аркой –
Здесь в маске алкашеской бомж.
Отпелись веселые сказки –
У нечисти доллар в ходу:
В обнимку с твоей Скалолазкой
Путаны-русалки бредут…

Но стал на 9-е Мая
Обычай: тебя, пригубя,
Услышать: земля голубая
Вращается вновь «от себя»!

Смеется планета: «Живите!
Спасибо простым сапогам!»
И снова седой «истребитель»
Поднимет сто семьдесят грамм.

Покуда счастливая дата
В Огнях наших Вечных горит,
Поют повсеместно солдаты
Военные песни твои!..

…Наполнились снедью прилавки –
Со списком не едут в Москву!
И нет на Высоцкого давки:
На доме прибили доску.

Есть все, что душа пожелает,
Для глаз, живота и ушей…
Все есть. Но тебя не хватает
В России базарных пажей!

КОГДА-НИБУДЬ...

Когда-нибудь мы тоже отхрипим,
Отлюбим, как и Он, отдебоширим.
И старости удушливый иприт
На прошлое глаза свои расширит.

Что вспомнится, отдастся теплотой
У вечного покойного камина?
Не знаю, но не станет тишиной
В Его стихах заложенная мина.

И мы услышим юности шаги,
Когда Его все подворотни пели,
И знали даже лютые враги:
Хрипел не Он – то время Им хрипело!

...В кредит дешевый взят магнитофон –
Какие у родителей силенки! –
Но нам казалось: это точно – Он
В спираль времен закручивает пленки.

Мы вспомним под Него когда-нибудь
Про многое, что прожито и спето,
Где с Ним тогда мы начинали путь,
Приведший нас за линию запретов.

И нам порою стыдно перед Ним:
За ложь у нас, и – даже в целом мире...
Вот потому неспетое хрипим,
И любим, как и Он, и дебоширим!

ПРИВЕРЕДЛИВЫЙ

Навеяно песней В. Высоцкого
«Кони привередливые»  и картиной
А. Шилова «Чуть помедленнее, кони!..»

Словно плетка, в руке перо –
В полный рост он под ветром стоял
И стегал им – писал и ваял,
Будто дьявол его подгонял:
«Ну-ка, ставь свою жизнь на «зеро»!»

А неласковый ветер – в лицо,
И не кони впряжены, а сам:
Он себя истязал и кромсал
И перо, словно Пушкин, кусал,
Зло косясь на друзей-подлецов.

Если б был по природе не въедливым,
Долго б жил, поприжав дуру-спесь,
Но родился, видать, привередливым,
То есть жизнь не глотая, как есть!

И порой, чтоб согреться в ночи,
Откупоривал сволочь-штоф,
Чтоб забыться, зашориться чтоб!
Под ногами не чувствуя торф,
Чтобы петь, коль велели: «Молчи!»

А вокруг не огни, а глаза –
Заунывный оскаленный вой
Приглашал: «Ну, немного подпой!
А потом – хоть в Париж, хоть – в запой, –
Хоть в заплеванный русский базар!»

Если б был по природе не въедливым –
Подпевал бы, прижав дуру-спесь,
Но родился, видать, привередливым,
То есть смерть принимая, как есть!
Бил пощечиной ветер в лицо.
Он не крикнул: «Откройся, Сезам!»
И себя самого искромсав,
Лишь поводья цензуры кусал,
Но пригретым не стал подлецом!

А гитара его, как перо:
В полный рост он любил и ваял,
И стегал – ведь спина-то своя!
Но кричал этот хриплый буян –
Словно вставили кол под ребро:

Мне родиться, видать, привередливым,
Не упала, а выпала честь!
Но как только прикрикнут: «Помедленней!»,
Я перо поднимаю, как плеть!
Я гитару хватаю, как плеть!
На себя опускаю я плеть!»

[наверх]


Владимир МИЛОВ

У ПАМЯТНИКА ВЫСОЦКОМУ

Потемнела бронза под дождем,
Цвет, как говорится, благородный.
Связан ты или накрыт плащом,
Кто же ты – великий или модный?

Моды дань? Так это ведь пройдет,
Стихнут страсти и остынут чувства,
Новых идолов создаст народ –
Свято место не бывает пусто.

А пока… цветы ложатся в снег,
И толпа поклонников застыла,
Здесь все так же, словно время бег
Вопреки всему остановило.

Юноша безусый и старик…
Здесь скорбят профессор и крестьянин…
Ты своим бесстрашием велик,
Гением ума недосягаем.

Бронза и подрезанные крылья,
И гитарный нимб над головой.
Не любил «насилья и бессилья»,
Но свершил насилье над собой.

Ты спешил, тебя манили дали,
Край, в котором чисто и светло,
И живым тебя сейчас признали,
Но досадно сердце подвело.

О, Россия, кладовая песен,
Скольких душ ты загубила цвет?!
Для того, чтобы в стихах воскреснуть –
Здесь нужна физическая смерть.

По приказу пресса промолчала,
Впрочем, ты другого и не ждал.
Как вся жизнь твоя была скандалом,
То уж смерть – сама собой скандал.

Не увидел «светлой жизни» нашей,
Но немного не хватило сил.
И сегодня мажут правду сажей,
Только вот народ заговорил.

Вся страна заговорила разом,
Нынче каждый третий – Цицерон,
А черпают смелость из Указа,
Слово «гласность» входит в лексикон.

Может быть, и ты до слез смеялся б,
Русского услышав мужика,
Тот, что тени собственной боялся,
Может даже тявкнуть на ЦК.

 

От вина ль умом мужик ослаб,
Как, поддавшись общему соблазну,
Не заметил: господина раб
Критикует по его ж приказу.

Ну а жизнь – все тот же трудный бой,
Тактики придерживаясь старой,
Тот, кто спасся за твоей спиной,
О тебе диктует мемуары.

Речи, речи, речи, как вода,
Все текут – они сегодня бойки.
И запел Никита Джигурда
Голосом твоим о перестройке.

Улыбаясь в профиль и анфас,
Ты с киосков смотришь изумленно.
Спекулянты, что в чести сейчас,
На тебе качают миллионы.

Бизнес тоже стал почетный труд,
И дельцам не занимать отваги.
«Школу секса» в книжных продают,
На тебя ж в России нет бумаги.

Потерпи, тебе же не впервой,
Мертвым ждать уже не так накладно.
Родину с протянутой рукой
Ты не видел – это вот отрадно.

 

И бегут таланты за границу,
Русь – старуха с нищенской сумой,
Бывшая великая царица
Выглядит обобранной вдовой

Нищая, сиротская Расея,
Корчится в агонии страстей.
Нам посылки ныне шлет Корея,
А в одной Тюмени – шесть Корей.

…Здесь спокойно. Все кресты да склепы,
Вон оркестра где-то стонет медь,
Как бы жизнь и не была нелепа,
Но в сто раз ее нелепей смерть.

Даже в миг дарованной свободы,
Смелых мыслей и больших идей
Ты остался в памяти народной
Символом порядочных людей.

Времени несется колесница,
Многое исчезло без следа.
Уезжают люди за границу –
В добрый путь, счастливо, господа!

Мать-Россия машет вам вослед,
Что ж, лелейте о чужбине грезы,
Только там наш выглядит поэт,
Как в теплице русская береза.

Под ногами бронзовый наклон,
Как мятежник, ты привязан к рее,
Стиснул зубы, сдерживаешь стон,
Вздула кровь артерии на шее:

Словно лед зеркальной бронзы гладь,
Ты напрягся скульптору в угоду –
Можно и над пропастью стоять,
Если ты стоишь лицом к народу.

[наверх]


Марина МИРОНОВА

*   *   *

Принц к последнему призван ответу, –
Метче шпаги, стремительней пуль
Жизнь сраженная канула в Лету,
Остудивши московский июль.

Зачернела глазницами Йорика
Сквозь неоновый отсвет витрин
Ночь шемякинской кисти – Нью-Йорка,
Ночь российских кромешных глубин.

Вот и вся «эльсинорская нежность» –
Гамлет падает, яд пригубя...
Состоялась его неизбежность –
Сочинить вместе с песней себя.

*   *   *

Снова времени – прямо в обрез.
А топорик чеканит удары,
И, как встарь, рубит сказочный лес
На дрова, на гробы, на гитары.

И не в силах одернуть свистки
Эту жизнь с неизвестностью игрека,
Как ударит по струнам, в виски,
То ли свет, то ли кровь, то ли лирика.

Что добавит посмертный аншлаг?
Его жизнь уже тем знаменита,
Что достойней эпохи ушла
Из соблазна, пике и гранита.
Путь астральный его невесом,
Но на нем есть особая метка –
Он вращает Земли колесо,
Как любовь, как азарт, как рулетка.

*   *   *

Он не был в песне легким, парусным –
Жила душа под стать стихий.
На белый хлеб покрытьем паюсным
Он не намажет вам стихи.

Под звон гитары, бьющихся бокалов,
Никто тогда не крикнул: «Удержись!»
Когда по самой – высшей планке баллов –
Его вовсю укачивала жизнь.

Не приручен никем и не обласкан,
Он навсегда ушел от общих бед,
Где тянут души – как пиджачный лацкан –
Награды прошлых, сумеречных лет.

*   *   *

Нам предложили выход из войны,
Но вот какую заломили цену:
Мы к долгой жизни приговорены
Через вину, через позор, через измену!
В. Высоцкий

Давно травой затянуты траншеи,
Штрафбат никто за прошлым не бранит,
Вовсю алеют маршальские шеи
И плавят своим отсветом гранит.    
Когда война, когда вновь пик бесовский
И лихо с молотка идет страна,
Опять свой первый фронт открыл Высоцкий,
Сверяя после смерти времена.

Не стоит ждать присутствия вины:
Он знает наизусть финала сцену, –
Когда предложат выход из войны,
Заламывая гибельную цену.

И оттого так смотрит он вперед –
Поверх голов и всех досужих сплетен:
Ведь каждый строй, обыкновенно, врет, –
Поскольку – слаб и потому что – смертен.

*   *   *

Друг мой, друг мой, я очень и очень болен.
Сам не знаю, откуда взялась эта боль.
То ли ветер свистит над пустым и безлюдным полем,
То ль, как рощу в сентябрь, осыпает мозги алкоголь.
С. Есенин, «Черный человек»

 

Когда одиночество комом подкатит под горло...
В. Высоцкий

 

Довольно из динамиков кричать
На весь Союз, на мир, на порт Находку,
И пьяного себя идти встречать,
Выравнивая мысли и походку.

Скорей уйти с торца того стола,
Где бьют фужеры, пьют с тобой на пару,
И, опуская запонки в салат,
Заказывают песни под гитару.

Где под конец расходятся на «вы»,
Чтоб выровнять дистанцию на случай,
Когда все будет стоить головы
И должности – своей, а может, лучшей.

Поэт всегда приятен вдалеке –
Когда не причиняет беспокойства.
И жизнь идет спокойно, налегке, –
Элитный быт особенного свойства.

Среди зимы из Франции букет.
Кому нужны визиты ваши? Бросьте!
Хозяев держит только этикет,
И лишь собака лижет руки гостя.

Там сонно размыкают ночи круг,
Роняют пепел в чайные тарелки,
И на часах, с досадой – даже друг –
Украдкою разглядывает стрелки.

Поэт всегда, бесспорно, одинок.
Поэтам на земле и места нету,
Где всякий сброд уводит из-под ног
Податливую, круглую планету.

Им черный человек приносит водку
И ждет, когда, не выдержав накал,
Больное сердце вышибет, как пробку,
И смерть подставит траурный бокал.

*   *   *

В судьбе великих нет осечки,
Всегда в гвоздиках жизни лед.
Все начиналось с Черной речки –
Как первый прерванный полет.    
Разбиты чеховские линзы –
Века летят во весь опор,
Меняя смокинги на джинсы,
Дуэль – на выстрелы в упор.

Срезают кожу с рук уздечки –
Игра с Судьбой не для калек.
Их кто-то гасит, словно свечки, –
Шукшин, Высоцкий, Даль Олег.

Эпоха гибнет, уводя их.
Из-за кабацких, шатких ширм,
Над всей Страною негодяев*
Кровит есенинская ширь.

Иные скажут: «Все от пьянства!
Все от себя, в конце концов...»
А те уходят с постоянством,
Обратным жизни подлецов.

*   *   *

Вновь на Страстном бульваре звон струны,
Но памятник стоит, раскинув руки,
Где посреди распроданной страны
Его судьба – ловить дожди и муки.

А вырваться сюда – тщета усилий…
Он смотрит с райских – в яблочко – хором,
Как просят по обочинам России
На водку и на близость похорон.

[наверх]


Николай ПОПКОВ

*   *   *

Бестолковость и вздор!
На талантливых – мор.
Нету глыб – землю всю проскородили.
Зри истории пласт,
Мни – глыбаст и горласт
Только гений или юродивый.

Я не знал, кто таков
Тот властитель дворов.
Знал: гоним и фамилией звучен.
Не был пеньем сражен,
Думал: сытый пижон,
И жестокой судьбой не научен.

Вздор – молва! Что мне в ней?
Но я слышал «Коней
Привередливых» и – над обрывом…
Он не произносил
Все слова – голосил
Полукрик-полупесню с надрывом.

Будто из-под земли
Стонет: «Опохмели-и-и!..»
В этой песне – предчувствие края.
Постоял, устоял,
Отстрадал, отрыдал,
То ль взывая к нам, то ль укоряя.

О судьбе о его
Я не знал ничего.
Все о нем мне поведали «Кони»…
Их нагайкой не зли!
Оттого и несли
От себя, как от страшной погони…

Ох, как жаль седока!
Здесь бессильна строка…
В скорбной горечи горбится горе…
И излишен вопрос:
Что ж не встал во весь рост?
Был он прям и судьбе не покорен!

Он себя не смирял,
И его втихаря
Пеленала скандальная слава.
Глядь – не Бог, а божок,
Не штандарт, а флажок…
Демонстрация или облава?

Он себя расплескал –
Абсолюта искал,
Попадая в дела и истории.
Назначайте салют –
Он нашел абсолют
В смерти – вечной для всех категории!

Напокоится всласть!..
Ни Марина, ни власть
Уж теперь не предъявят претензии.
Всем, что спел для нас он,
Навсегда растворен
И в сердцах, и в умах, и в поэзии!

[наверх]


Александр САФОНОВ

*   *   *

Уставшее солнце к закату катилось,
И прожитый день угасал не спеша.
Тревожное сердце поэта не билось,
И, песнь не допев, улетела душа.

Гитарные струны его замолчали,
Молчал терпеливо, с тревогой народ,
И в этом затишье все верили, знали,
Что слава поэта в бессмертье войдет.

Одним достаются при жизни рекорды,
Награды – героям, хвала в сотни строк.
Ему же достались – стихи и аккорды,
Народная слава, признанья венок.

[наверх]


Виктор УЛОГОВ

*   *   *

Поэт – не страус и в песок
Не спрячет голову от страха.
От дум седеющий висок
Знаком и с пулею и с плахой.

Его короткий путь тернист
И не отмечен славой громкой.
Он врачеватель, и горнист,
И жертва, ставшая пред «тройкой».

В его распахнутую грудь
Цветы бросали и каменья –
Ему ночами не уснуть
От вдохновенья и сомненья.

Его терзала и нужда,
И скорбь сердечных огорчений.
Поэт поверстан навсегда
Искать свое предназначенье.

ПЕСНЯ

Спиши слова и подари мне песню,
Ту самую, которую пропел.
И знаешь что – тебе не трудно если,
Сыграй еще, я очень бы хотел.

Я никогда не думал, что гитара
И голос незатейливо простой
Взволнуют душу, словно от удара
В литое тело меди вечевой.

Мне звон струны доносит поступь роты,
Прошедшей сквозь стальную круговерть.
И оживают парни из пехоты,
Которым не придется постареть.

К могилам их идут однополчане,
Они, как те – пред Родиной честны
И поминальной паузой молчанья
Чтят братьев, не вернувшихся с войны.

Затих аккорд – гитара замолчала.
И жаль нарушить фразой тишину,
Здесь только что такое прозвучало,
Что это надо слышать самому!

Спасибо, друг, за искреннее слово,
За правду, прозвучавшую во всем.
И коль не против, то давай-ка снова
О прожитом и виденном споем.

[наверх]


Левон АБРАМЯН

УЖЕ НЕ ВСТРЕТИТЬ

По командировочным делам я частенько бывал в Москве, наверное, не реже раза в квартал.

С гостиницами всегда были проблемы, и я нередко останавливался и гостил у двоюродного брата Жозика. Жил он с супругой Наташей и сыном Суреном на Малой Грузинской, 28.

Я знал, что дом кооперативный, и живут в нем художники, артисты, писатели и их родственники. Возможно, с кем-либо я встречался в подъезде, у лифта, но в жизни люди часто выглядят иначе, чем, например, на экране или на фотографиях в журналах, и многих не узнать, или просто я не знал.

Однажды (в один из моих приездов) я обратил внимание, что супруга брата слушает записи песен Владимира Высоцкого, и записи эти отличались изумительным качеством. А было это вскоре после его кончины, и вполне понятно, что многие под впечатлением утраты певца, поэта, актера, известного в каждом доме, слушали вновь и вновь его песни. Я спросил, где приобрели такую качественную запись.

Наташа подняла брови и как-то странно посмотрела на меня и сказала: «Нам подарила Марина Влади».

Это еще больше поразило: «А разве вы знакомы с ней?» – «Она бывала часто здесь. Ведь над нами живет мама Владимира». Я буквально онемел. Пауза затянулась.

«Я так часто гостил у вас, и ни разу ни ты, ни Жозик, ни ваш сын об этом мне не говорили», – выпалил я, наконец решившись на вопрос, звучавший, как кровная обида.

Немного успокоившись, задумался: «Почему же я ни разу не столкнулся с ним при входе, на лестничной площадке, наконец, в лифте?» – «Почему?». А разве можно надеяться на случай? Иногда так мало надо для счастья!

Встретил друга после долгой разлуки и счастлив. А Владимир Семенович стал для многих другом и товарищем через свои песни. Я видел и слушал Владимира Высоцкого дважды на многолюдных концертах, в Ледовом дворце в Ташкенте, куда ходили всей семьей. Но вот так просто встретиться в быту, да именно когда он спешит к маме, увы, не довелось.

И уже не встречусь.

Я спросил Наташу: «А он бывал у Вас?» – «Да, приходил, иногда очень поздно, сидели, говорили, но всегда он приходил без гитары и никогда у нас не пел».

Видимо, он просто отдыхал от суеты, навязчивости компаньонов, от актерского нелегкого труда.

Мы продолжали слушать запись, каждый думал о своем.

[наверх]


ПРИМЕЧАНИЯ

Светлана АВЕРЬЯНОВА, г. Плавск Тульской обл.
«Серебряной струной ты век озвучил свой…»
Текст печатается по публикации в журнале «Горизонт» № 49 (май–июнь 2004 г.).

Елена БЕРЕЗОВА, г. Тула
ПОСЛЕСЛОВИЕ К ЮБИЛЕЮ
Текст печатается по публикации в журнале «Горизонт» № 4 (октябрь–декабрь), 1998 г.
«Как не верят в беду, когда она…»
Текст печатается по публикации в журнале «Горизонт» № 2 (апрель–июнь), 2000 г.
«Париж – провинция похуже Тулы…»
Текст печатается по публикации в журнале «Горизонт» № 46 (октябрь–декабрь 2003 г.).
«Глаза мои сухи, сокрыта слеза в уголке…»
Текст печатается по публикации в журнале «Горизонт» № 59 (июль 2005 г.).

Валерий ВАШКИН, г. Тула
«Поэт от Бога, труженик, Пророк…»
Текст печатается по публикации в журнале «Горизонт» № 63 (январь 2006 г.).

Борис ГОЛОВАНОВ, п. Чернь Тульской обл.
ВЫСОКИЙ СВЕТ
Текст печатается по публикации в газете «Заря» (п. Чернь Тульской области) от 24 января 1998 г.

Владимир ГУСЕВ, п. Дубна Тульской обл.
«Гнев, любовь, печаль, досада…»
Текст печатается по публикации в газете «Наследие» (п. Дубна Тульской области) № 4 (26 января), 2007 г.

Глеб ДЕЙНИЧЕНКО, г. Суворов Тульской обл.
«Когда в застолье пьяном о Высоцком…»
Текст печатается по публикации в газете «Светлый путь» (г. Суворов Тульской области) от 25 июля 2003 г.

Татьяна ЕРЕМИНА, г. Тула
«Слухи ходили разные…»
Текст печатается по авторской рукописи.

Елена ЕРОШКИНА, г. Новомосковск Тульской обл.
«Он все шутил про 37, а умер в 42…»
Текст печатается по публикации в журнале «Горизонт» № 41 (январь 2003 г.).

Дмитрий КОРМИЛИЦЫН, п. Дубна Тульской обл.
«Ты чувствуешь, когда пронзает пуля…»
Текст печатается по публикации в журнале «Горизонт» № 59 (июль 2006 г.).

Сергей МАТВЕЕВ, г. Тула
«Словно пулей пробило гитару…»
Текст печатается по авторской рукописи.

Александр МАШКОВ, г. Тула
РАЗГОВОР С ПОЭТОМ
Текст печатается по публикации в журнале «Горизонт» № 3–4 (июль–декабрь), 1999 г.
КОГДА-НИБУДЬ...
Текст печатается по публикации в журнале «Горизонт» № 1–2 (январь–май), 1999 г.
ПРИВЕРЕДЛИВЫЙ
Текст печатается по публикации в журнале «Горизонт» № 1 (январь–март), 2000 г.

Владимир МИЛОВ, г. Тула
У ПАМЯТНИКА ВЫСОЦКОМУ
Текст печатается по публикации в журнале «Горизонт» № 35 (январь–февраль 2002 г.).

Марина МИРОНОВА, г. Тула
«Принц к последнему призван ответу…»
«Снова времени – прямо в обрез…»
«Он не был в песне легким, парусным…»
«Давно травой затянуты траншеи…»
«Довольно из динамиков кричать…»
«В судьбе великих нет осечки…»
«Вновь на Страстном бульваре звон струны…»
Все тексты печатаются по публикации в журнале «Горизонт» –  спецвыпуск № 4 (июль), 2000 г.

Николай ПОПКОВ, г. Тула
«Бестолковость и вздор!..»
Текст печатается по авторской рукописи.

Александр САФОНОВ, г. Богородицк Тульской обл.
«Уставшее солнце к закату катилось…»
Текст печатается по авторской рукописи.

Виктор УЛОГОВ, г. Тула
«Поэт – не страус и в песок…»
ПЕСНЯ
Тексты печатаются по авторским рукописям.

Левон АБРАМЯН, г. Тула
УЖЕ НЕ ВСТРЕТИТЬ
Текст печатается по публикации в журнале «Горизонт» № 69 (январь 2007 г.).

[наверх]


ПЕРЕЧЕНЬ НАИБОЛЕЕ ИНТЕРЕСНЫХ ПУБЛИКАЦИЙ ТУЛЬСКИХ АВТОРОВ
О ЖИЗНИ И ТВОРЧЕСТВЕ ВЛАДИМИРА ВЫСОЦКОГО

Аверьянова С. «Я Гамлет, я насилье презирал…»: 1. Стихотворение В. Высоцкого «Мой Гамлет» как квинтэссенция трагедии У. Шекспира «Гамлет, принц Датский». 2. Авторская мысль в стихотворении В. Высоцкого «Мой Гамлет». 3. Гамлет в исполнении В. Высоцкого на сцене Театра на Таганке // Горизонт. – 2004. – № 49 (май–июнь). – 20 с.

Малинин А., Щербаков В. «Пушкин – величайший на земле поэт…»: <О влиянии А. Пушкина на творчество В. Высоцкого> // Горизонт. – 1999. – Спецвыпуск № 3 (июнь). – 24 с.

Миронова М. Что добавит посмертный аншлаг? <Рисунки и стихи> // Горизонт. – 2000. – Спецвыпуск № 4 (июль). – 20 с.

Овчинникова Г. Сопоставительный анализ поэтических текстов В. С. Высоцкого и их переводов на французский язык. – Тула, 1998. – 25 с.

Овчинникова Г. Высоцкий на французском: Сопоставительный анализ разговорной лексики и фразеологизмов // Мир Высоцкого. – Вып. III. Т. 1. – М., 1999. – С. 380–386.

Овчинникова Г. Межкультурная асимметрия в переводах. А. Галич, В. Высоцкий // Мир Высоцкого. – Вып. IV. – М., 2002. – С. 30–39.

Тульский венок Высоцкому: Сборник художественных произведений туляков, посвященных Владимиру Высоцкому. – Тула, 1998. – 72 с.

Щербаков В. «Живу везде – сейчас, к примеру, в Туле…»: Владимир Высоцкий и Тульский край // Горизонт. – 2000. – № 2 (апрель–июнь). – 24 с.

Щербаков В. Владимир Высоцкий и Тульский край: Литературно-краеведческий очерк. Тула, 2005. – 84 с.

[наверх]


* Стихотворение написано в 2000 году – к 20-летию со дня смерти В. С. Высоцкого. – Сост.

* 60-летие со дня рождения В. Высоцкого отмечалось в 1998 году. – Сост.

* Название поэмы С. А. Есенина. – Авт.